![Okko](/themes/filmru_desk/img/okko/okko_bottom.png)
Безыдейное и усыпляюще скучное переосмысление бессмертного боди-хоррора.
В эпоху метамодерна, бесчисленных сиквелов, приквелов и ремейков новая адаптация «Связанных насмерть» выглядела не такой уж плохой затеей. Одноименный фильм канадского режиссера Дэвида Кроненберга, вышедший в 1988 году, уже занял место в зале славы боди-хоррора, однако в оригинальном романе Бари Вуд и Джека Гизленда все еще остались смыслы и контексты, открытые для фантазии в любом ином жанре. Новый проект шоураннера «Нормальных людей» Элис Бирч ожидаемо идет по пути фемгейза: на смену притягательным близнецам в исполнении Джереми Айронса приходят не менее харизматичные близняшки в лице Рэйчел Вайс. Темы и вопросы в сериале также поднимаются соответствующие.
Главные героини «Связанных насмерть» — Беверли и Эллиот Мэнтл — с самого рождения делятся друг с другом самым сокровенным, будь то тайные страхи и желания или даже сексуальные партнеры. Обе женщины работают гинекологами в престижной клинике, обе — большие фанатки своей профессии, однако подход к исследованию женской репродуктивной системы у каждой свой. И если харизматичная Эллиот смотрит в сторону научного прогресса, то эмпатичная Беверли все больше задумывается о вопросах этичного подхода к клиентам. Героини не могут найти точек соприкосновения друг с другом и в личной жизни, конфликт обостряется, когда в клинике появляется привлекательная Женевьев.
В фильме Кроненберга, для которого темы анатомии и медицины являются чуть ли не основополагающими в режиссерской карьере, профессия близнецов Мэнтл была тесно связана с их мироощущением. Принимая и забирая жизни на ежедневной основе, герои в конце концов утрачивают понимание человеческой морали, превращаясь в хладнокровных манипуляторов, воспринимающих людей вокруг как функцию и средство достижения собственных целей. В сериале «Связанные насмерть» циничность Мэнтлов раскрывается через их отношение к процессу деторождения. Эллиот активно продвигает радикальные, а порой и вовсе психопатичные идеи о сокращении сроков беременности и искусственном омоложении женского организма, Беверли упорно мучает тело в безуспешных попытках зачать и выносить собственного ребенка. И если у одной сестры явно нарушено понимание ценности будущих клиентов, то у второй нет никакой самоценности. Тема утраченной личной идентичности, невозможности к интеграции с обществом через ощущение внутреннего «я» крайне наглядна на примере отношений близнецов, поскольку они особенно склонны воспринимать мир как свое отражение. Увы, препарация психологической защиты персонажей Вайс даже не пахнет «достоевщиной»: их мутные и по большему счету безыдейные диалоги жертвуют последними крупицами смысла в угоду монструозному сериальному хронометражу, оставляя на поверхности слишком много амебного молчания.
Отдельное место в «Связанных насмерть» занимает тема гинекологии, которая могла бы стать отличной возможностью для сериала окончательно сепарироваться от культового оригинала. Сам Кроненберг не то чтобы серьезно углублялся в вопросы женского здоровья, но Бирч в очередной раз не хочет погружаться в контекст и едва ли предлагает что-то новое. С начальных титров в кадре то и дело появляются детализированные сцены родов, кесарева сечения и даже выкидыша, призванные, по всей видимости, впечатлить неискушенного зрителя. Однако прошлогодний хит «Будет больно» с Беном Уишоу в роли того же врача-акушера успел задать новую планку реализма женской телесности, на которую у создателей шоу банально не хватило духа.
По итогу шесть эпизодов «Связанных насмерть» длятся почти как шесть лет — вытерпеть утомительно длинные сцены и мучительно несмешные шутки сможет лишь самый мотивированный зритель. Или большой поклонник Рэйчел Вайс. Впрочем, тех, кто осмелится дотерпеть до конца, ждет скромная награда, которая пусть и не совсем, но все-таки оправдывает существование сериала.