Примитивнейший мистический хоррор, в котором нет вообще ничего, кроме давно обглоданных другими клише
Молодожены Зак и Саманта счастливы – они ждут ребенка. Правда, зачат ребенок был при странных обстоятельствах, Саманта ведет себя все страннее и страннее, а по ночам около их дома толкутся странные типы, но кого в фильмах ужасов волнуют такие мелочи?
Представьте себе боевик, в котором полтора часа два здоровых мужика без перерыва на отдых и сон бьют друг другу морды. Мелодраму, в которой среднестатистические юноша и девушка полтора часа курлычут и признаются друг другу в любви. Приключенческий фильм, в котором пожилой археолог полтора часа трясется на пыльном багги по африканским дорогам. Фантастику, в которой экипаж звездолета полтора часа не делает ничего захватывающего, только скрупулезно записывает показатели с датчиков. «Пришествие дьявола» – это такой вот мистический хоррор, освежеванный до жанрового скелета, до одноклеточной формы. Просто набор простейших базовых операций, которые недобросовестные авторы даже не удосужились связать в какое-то подобие формулы.
Слово «примитив» в отношении этого фильма подходит как нельзя лучше. Нельзя сказать, что в картине что-то сделано плохо, – она стоила 7 миллионов, которых хватило и на неплохих актеров, и на несколько симпатичных спецэффектов, и в целом картина не кажется копеечной дешевкой, снятой в выходные любителями на заднем дворе. Но то, как авторы обращаются с персонажами и сюжетом, выдает их отношение к своему зрителю – они не делают ни малейшего усилия уйти от клишированных, вусмерть заезженных жанровых ходов, заложенных еще «Ребенком Розмари» и в меньшей степени «Оменом». Вот добрый доктор, который заменяет неожиданно уехавшего из города постоянного врача Саманты. Вот мужики, протирающие по ночам взглядом дырку в доме молодоженов. А еще камера, оставленная включенной, записывает странное поведение живота Саманты. Как говорила героиня Лии Ахеджаковой в «Служебном романе», пусть и по другому поводу, «ведь это же неприлично!».
Кстати, о камерах. Фильм снят в стилистике «найденных пленок», когда все происходящее мы видим через объектив видеокамеры или смартфона, которыми управляет один из героев, но и тут авторы откровенно халтурят. Вместо того чтобы обыгрывать и органично встраивать в действие включенные камеры (а это, между прочим, задачка не из легких – объяснять, почему вокруг скачут демоны, а герой упорно строит из себя Кристофера Дойла), они позволяют «самсебережиссеру» освобождать руки. Входит он в комнату с включенной камерой наперевес, видит, что внутри что-то не так, и первым делом ставит камеру на ровную поверхность, чтобы она снимала все происходящее, и только потом бросается выяснять, что происходит.
Вообще стилистика «найденных пленок» в свое время дала захиревшему жанру хоррора мощный пинок, но сейчас она, как кажется, наоборот, расслабляет. Стоят такие фильмы меньше, чем «традиционные» ужастики, им простительны технические огрехи (и они лучше их маскируют), плюс в них по умолчанию лучше создается эффект присутствия, так что риски минимальны. Семь миллионов долларов по меркам этого направления – вполне немалые деньги, но они без особых сложностей вернулись всего за две недели североамериканского проката. И это и есть настоящее пришествие дьявола – торжество его величества Посредственности.