К выходу сериала «Топи» — мрачного триллера о москвичах, забравшихся в страшную глубинку, — вспоминаем последние примеры отечественных хорроров, от которых не хочется самому уехать куда-нибудь подальше, где не показывают кино.
Пока что, вероятно, самый успешный пример российского хоррора. «Спутник» — эдакий отечественный «Чужой»: история о космонавте, который вернулся с орбитальной станции не один, а с пришельцем-симбиотом внутри. Теперь нейрофизиолог Татьяна Климова должна понять, что именно с ним происходит, а заодно не дать советским гэбистам использовать агрессивного инопланетянина как оружие массового поражения. «Спутник» — кино, целиком подчинённое стилю, как внешне, так и внутренне. Это в каком-то смысле классический триллер о холодной войне, в котором внешняя угроза становится не такой важной, как та, что идёт изнутри: от авторитарной власти, мыслящей исключительно категориями военного превосходства.
Ещё одна попытка российских кинематографистов освоить жанр научно- фантастического хоррора. В этот раз с намёком больше не на «Чужого», а на карпентеровское «Нечто»: тоже отдалённая от цивилизации научная база, тоже странное существо, что подчиняет людей своей воле и планомерно захватывает всё что можно. Но это ни в коем случае не калька и не воровство, максимум — с любовью сделанный оммаж. Сама история здесь вдохновлена не Карпентером, а реальной городской легендой о Кольской сверхглубокой, где якобы зафиксировали звуки, исходящие из самого ада (ну и совсем немного — игрой The Last of Us).
«Кольская» сделана и вполовину не так хорошо, как «Спутник», и страдает от многих классических проблем российского жанрового кино: и люди тут говорят, как переозвученные персонажи американских фильмов, и мастерством саспенса местный сценарий овладел не вполне. Но зато по меркам отечественного кино здесь прорывные практические эффекты — щупальца и всякие хаотично растущие отростки главного монстра выглядят действительно внушительно и мерзко. Уже что-то: в случае с российскими хоррорами надо уметь радоваться мелочам.
Дебютный фильм Ольги Городецкой очень легко ругать: за глупость, нелогичность, в конце концов за ужасную графику, без которой редко обходится амбициозный российский хоррор. Но есть в ней, несомненно, и много хорошего: кажется, впервые в истории отечественного жанра у авторов получилось уловить атмосферу такого инди- «ужастика». Сделать кино, которое эстетически балансирует между западным и российским, не сваливаясь при этом в полную копию голливудских опусов (как это было с двумя частями «Пиковой дамы», скажем). «Тварь» больше похожа на европейские фильмы: холодные, неуютные, пугающие вполне понятными бытовыми проблемами, где присутствие потустороннего в целом не так уж и важно — было бы страшно и без него.
Не совсем чистокровный хоррор, ну так и границы жанра со временем всё больше размываются. Тем более что финальный эпизод «Перевала Дятлова» — вполне себе настоящий ужас: запечатлённые в поразительной динамике последние часы жизни тургруппы, в которых нет ни мистики, ни, в принципе, каких-то особенных домыслов. Только психофизика непредвиденной катастрофы, свалившейся на голову ни в чём не виноватым людям, и оттого особенно страшной. «Перевал Дятлова» доказывает, что при желании в реалиях нашего кино вполне можно сделать стильный и неглупый хоррор, и основу для него стоит искать прямо в российской истории. В ней вообще много жуткого, неизведанного и попросту пугающего.
Не полностью российское кино, но всё же снятое режиссёром с российским гражданством Леваном Габриадзе и спродюсированное Тимуром Бекмамбетовым, который вместе со своей студией Bazelevs взрастил жанр «скринлайфа» — фильмов, чьё действие целиком происходит на экранах разных гаджетов. «Убрать из друзей» был среди первых по-настоящему заметных десктоп-фильмов и до сих пор, надо сказать, выглядит одним из самых удачных. История о друзьях, собравшихся в Скайпе вместе с таинственным и смертельно опасным незнакомцем (то ли духом, то демоном), разворачивается перед зрителем в реальном времени: актёры действительно отыгрывали весь фильм одним цельным дублем. Потому и эмоции здесь максимально реальные, и саспенс работает как надо: в этом плане «Убрать из друзей», вероятно, ближайшее к «Ведьме из Блэр», что вообще выходило.
«Я люблю Еву» — кино неполнометражное, зато, что нечасто бывает с российскими хоррорами, отмеченное фестивальными наградами: фильм Кристины Манжулы получил диплом Гильдии киноведов и кинокритиков на последнем «Кинотавре». Мы же взяли эту картину за то, что она маркирует новый путь, о котором российское жанровое кино раньше и не задумывалось: это яркий пример так называемого elevated horror, постхоррора, если хотите. Мистический ужас тут прочно связан с ужасом повседневным: история девочки, живущей в неблагополучной провинции, идеально подходит для осмысления в эстетике хоррора. И жаль, что у нас таким занимаются редко (настолько, что удачный пример пришлось выискивать в короткометражном кино).
Любопытно, что главный приз среди короткого метра на том же «Кинотавре» взяла «Сера» — тоже в каком-то смысле хоррор, и тоже про российскую провинцию. Её действие ещё и происходит в одной вселенной с «Топями», с которых этот разговор, в общем-то, и начался.
Возможно, самый неординарный жанровый проект российского кино последних лет. «Колл-центр» начинается как заправский герметичный хоррор: нескольких людей запирают в здании неизвестные люди и начинают мучить разными странными заданиями под угрозой смерти: сразу вспоминается «Пила». Сразу ждёшь стандартной темы «зла внутри» и того, что во сейчас герои начнут раскрывать свои самые тёмные стороны души. Но «Колл-центр» намного интереснее этого. Знакомый сет-ап здесь ведёт к веренице неожиданных панчлайнов, абсурдистскому осмыслению российской действительности, где найдётся место и политике, и людям-улиткам, да и чему только не найдется.