![Трасса](/themes/filmru_desk/img/okko/trassa-desktop.png)
При разговоре о Хичкоке сразу приходят на ум триумфальные фильмы, снятые режиссером на пике славы: «Психо», «На север через северо-запад», «Головокружение», «Окно во двор» или же оскароносная «Ребекка». Но Хичкок – ровесник самого кинематографа, успевший испытать все возможности нового искусства: сначала немого, затем звукового и, наконец, цветного. Король саспенса удивлял зрителей на протяжении всей карьеры, поставив на поток производство остросюжетных триллеров. В честь рождения Альфреда Хичкока рассказываем о некоторых полузабытых картинах, которые стоит упомянуть отдельно.
Еще в немую пору Альфред Хичкок с головой погрузился в жанр триллера, который определил его творческую карьеру. Неизвестный мужчина (Айвор Новелло) поселяется в комнате и производит на соседей неблагоприятное впечатление. Причиной тому нервное расстройство, наводящее на мысли, что он и лондонский маньяк – один человек. В городе только и разговоров что об убийце, который зверски расправляется с молодыми блондинками.
В начале двадцатых молодой Хичкок успел поработать в Германии. Школа экспрессионизма возбудила воображение будущего короля саспенса, и именно у Фридриха Вильгельма Мурнау, как признавался режиссер, он научился рассказывать истории без слов. «Жилец» содержит мотивы всех будущих лент Хичкока (включая шуточные камео), где в одной сюжетной канве переплетаются и поиски убийцы, и одержимость блондинками, и фатальные предрассудки нервного общества. На этом плацдарме Хич и начал выстраивать свой стиль, во многом обязанный знакомству с немецким экспрессионизмом.
Еще до заветного попадания в Голливуд Хичкок поднаторел в создании остросюжетных шпионских фильмов. «39 ступеней» – праотец не только более позднего хичкоковского шедевра «На север через северо-запад», но и всей плеяды триллеров в духе «Миссии невыполнима». Обычный канадец (Роберт Донат), по несчастью, вовлекается в секретную игру правительственных агентов и вынужден бежать, прикованный наручниками к случайной девушке (Мэдлин Кэрролл).
В Британии режиссеру не были доступны мощности американского кино, поэтому Хичкок компенсировал визуальную диету острым юмором и головокружительным темпом действия. В ленте почти не ощущается чувство паранойи и тревоги – маркер всех поздних триллеров режиссера, однако он делает ставку на веселую последовательность эпизодов, осложняющих жизнь случайного подозреваемого. На фоне голливудских шедевров картина 1935 года слегка затерялась, но в ней уже виден запал режиссера-профессионала, умеющего создавать первоклассное развлечение.
Ленту 1938 года считают своеобразным мостиком в карьере Хичкока от британского периода к американскому. Айрис (Маргарет Локвуд) возвращается в Англию на поезде и попадает в разношерстную компанию пассажиров, среди которых пожилая мисс Фрой (Мэй Уитти). Внезапное исчезновение пенсионерки из вагона заставляет Айрис пуститься в хитросплетенную авантюру, связанную с международным шпионажем.
«Леди исчезает» без раздумий втягивает зрителя в приключенческую воронку. Это кинематографический эквивалент Агаты Кристи и «Убийства в Восточном экспрессе», где каждый сюжетный ход – хитрый способ пустить нас по рельсам драматических перипетий и правительственных тайн. Фильм пользовался коммерческим и зрительским успехом, а продюсер Дэвид Селзник взял имя Хичкока на карандаш – теперь его ждал Голливуд, место, которое для Хича станет экспериментальной лабораторией. Там он и выведет идеальную формулу блокбастера: с тонко подброшенными макгаффинами, высоким напряжением и романтикой. Без «Леди исчезает», вероятно, не состоялись бы и более известные «Незнакомцы в поезде».
Американский репортер Джон Джонс (Джоэл МакКри) отправляется в Европу, чтобы разузнать о секретном договоре, который может послужить началом Второй мировой войны. Поневоле журналист становится свидетелем похищения голландского дипломата – инцидент может привести к непредсказуемым последствиям.
«Иностранный корреспондент» был снят в годы, когда спокойствие на европейском континенте подошло к концу. Хичкок выстроил витиеватую историю, в которой развлекательный сюжет соседствовал со сложными дипломатическими интригами. История то уходит в разговорную линию, то дает залп из первоклассных сцен действия: стоит отметить эпизод на ветряной мельнице или кульминацию с обстрелом самолета – без пяти минут «Дюнкерк», выпущенный как раз в разгар реального сражения. Сам Кристофер Нолан, впрочем, тоже упоминал о фильме Хичкока и о том, как искусство саспенса повлияло на его собственный военный триллер. «Иностранный корреспондент» и другие работы тех военных лет несправедливо утонули в объятиях оскароносной «Ребекки» – она тоже вышла в 1940 году и принесла Хичкоку славу вместе со статуэткой.
Таинственный дядюшка Чарли (Джозеф Коттен) прибывает в маленький калифорнийский городок, где навещает молодую племянницу (Тереза Райт). Оказывается, Чарли подозревают в убийстве молодых вдов, а его приезд в родные места – лишь способ залечь на дно.
Хичкок называл «Тень сомнения» своим любимым фильмом, чем не раз удивлял преданных поклонников. Почему для режиссера даже такие хиты, как «Психо» и «Головокружение», меркнут на фоне маленького триллера о превратностях загородной жизни? «Тень сомнения» можно без стеснений назвать предтечей Дэвида Линча: спокойная американская жизнь совсем не та, чем кажется, за фасадом загородного благополучия спрятаны иррациональные мании, перверсии и темные стороны нашего «я», всегда готового вырваться наружу. Ведь для Хичкока – режиссера от мира подозрения и тревоги – обличение сокрытого всегда было частью творческого метода.
Хичкок выстраивал фильмы в замкнутых пространствах еще задолго до «Веревки». Восемь выживших спасаются после немецких ударов по американскому плавучему госпиталю. Герои оказываются в шлюпке посреди Атлантики, ограниченные запасами воды, питания, да еще и с подозрительным немцем, способным загнать команду в ловушку.
«Спасательная шлюпка» вышла в 1944 году, когда война на европейском континенте неуклонно приближалась к кульминации. Хичкок, на тот момент уже давно покинувший Англию, открыто размышляет над проблемой общественной консолидации, агитируя как можно скорее выступить против немецкого врага (второй фронт в Европе еще не был открыт). Войны разворачиваются и в малых масштабах, на крохотной шлюпке, снятой режиссером в обычном студийном павильоне. Победит животный эгоизм или альтруистическая кооперация? Человек человеку друг или все-таки волк? Хичкок предлагает испытание для зрителей, в первую очередь морального характера. Ведь он, как никто другой, чувствовал коррозию ценностей в изменчивых реалиях двадцатого века.
Может ли Хичкок снять фильм в духе Ингмара Бергмана и сурового скандинавского кино? Вполне. Английский мэтр предпринял попытку в 1953 году, поставив религиозную драму с Монтгомери Клифтом в роли пастора Логана. Отец выслушивает исповедь убийцы, но не может рассказать об этом никому. В какой-то момент сам пастор становится подозреваемым в деле.
«Я исповедуюсь», безусловно, полон типично хичкоковских тем: это и несправедливое обвинение «маленького человека», и довлеющий мотив католической веры. Но впервые режиссер подходит к материалу с тактом европейского арт-художника, растворяя историю в мрачных оттенках (и даже без характерного для него циничного юмора). На первом плане стоит вопрос: что возобладает в бедном отце Логане – долг гражданина или священника, обязанного хранить тайну исповеди? Картина была не очень популярной, однако ее восторженно встретили французские критики из журнала Les Cahiers du cinéma. Для Годара и Трюффо неожиданная религиозная наполненность сыграла решающую роль в любви к кинематографу английского мэтра. У каждого, как говорится, свой Хичкок.
В пятидесятых Хичкок поставил свой талант на службу большого голливудского кино. Однако это не мешало ему экспериментировать с более нишевыми жанрами – например, с нуаром. За три года до «Психо» мастер саспенса уже провернул трюк с возвратом в черно-белый формат, поставив ленту о музыканте Кристофере Балестреро (Генри Фонда), которого спутали с реальным грабителем и отправили за решетку.
«Не тот человек» пронизан безнадегой, а за брешью в правоохранительной системе обнаруживается целая вселенная абсурда, сравнимая с мирами Франца Кафки (только ленивый не провел аналогии с «Процессом»). Полицейские и адвокаты опустошают жизнь невинного человека, а Хичкок неторопливо разворачивает механику судопроизводства. Не пренебрег режиссер и формалистическими изысками – повторяющимися образами решеток и замкнутых пространств. «Не тот человек» полунамеками комментирует настроение времени – репрессии эпохи сенатора МакКарти. Уникальный случай, когда театральность и искусственность киномиров Хичкока сменились зловещим реализмом.